Современную музыкальную культуру трудно представить без музыкальных групп и коллективов. Всегда коллективное творчество привлекало большего внимания, чем индивидуальное. На страницах музыкального портала Napev.ru читатель найдет биографии многих известных, и не очень, музыкальных групп. Мы не ограничились только коллективами, а внесли в свои анналы также и исполнителей-индивидуалов.
А прежде чем приступить к увлекательному изучению отечественных и зарубежных групп и исполнителей, мы попытаемся проанализировать и понять, в чем феномен музыкального звука вообще и как музыкальный звук выступает в качестве феномена культуры.
Музыкальный звук как феномен культуры
Современная музыкальная академическая культура, долгое время не уделявшая должного внимания музыкальному звуку как таковому, в настоящее время испытывает к нему стойкий интерес в связи с попытками композиторов и музыковедов найти истоки музыки.
Профессиональные композиторы обратились к традициям азиатской и африканской музыки, якутскому фольклору и индонезийскому гамелану. Если еще в первой половине 19 века слух не воспринимал своеобразные фольклорные звучания, отсылающие к архаичному времени, то современный этномузыковед Э.Алексеев пишет о сильнейшем впечатлении, произведенном на него якутским ансамблем охотников на зайцев, который рождал стройное музыкальное целое из шумовых голосовых эффектов участников ансамбля.
Современная музыкальная культура включает в набор музыкальных звуков, кроме традиционных, и натуралистические звучания, и крики, и шумы. Такая многоликость звука потребовала эстетического и культурного осмысления, поиска истоков этого явления. Сегодня исследователи, для того чтобы постигнуть сущность музыкального звука, пытаются избавить его от всех многовековых культурных наслоений. Широко приветствуется возрождение древнейших музыкальных инструментов. Сегодня строй мышления многих современных композиторов сориентирован на архаичные звучания.
По признанию Софии Губайдуллиной, «... все нетрадиционные инструменты и вся нетрадиционная музыка - не только современная, но и совсем древняя для меня очень привлекательна. Мне безумно хочется побыть с инструментом, будто никакой традиции не существует - просто звуковой источник и я, как первобытное существо. Мне нравится эта позиция: словно нет никакой культуры, нет ничего вообще, а только инструмент и я».
Культурологический подход к пониманию звука повлиял на музыковедение. Оно в двадцатом веке активно обращается к звуку. Современное музыкознание, по словам В.Холопова, подошло к изучению той потребности в «ощущении звука» (и композиторами, и исполнителями, и слушателями), «когда музыкальное значение сошлось в нем самом».
Находкой музыкального авангарда второй половины двадцатого века явилась сонорика. Она представляет собой музыку звучностей и переходит на следующей ступени своего развития в сонористику, которая уже оперирует темброзвучностями. Отдельный звук в сонористике рассматривается как бы в другом измерении, когда в нем интересна не определенная высота и тоновость, а красочность и насыщенность тембра.
Такое слышание звука отсылает нас к его древнему восприятию, когда, по словам Б.Теплова, слух различал не звуковысотность, а степень сгущенности тембра. Эксперименты с микротоновой инструментальной музыкой также связаны с древним вокальным гетерофонным пением, которое воспринимало и рождало звук, насыщенный различными отклонениями в интонации.
Изменившееся отношение к звуку, его высотному расположению, к взаимозависимости звуков повлияло на представления о ладовой значимости. Ладовые тяготения как основа музыкального развития потеряли свою исключительность.
Еще К. Дебюсси отмечал, что можно использовать любые звуки в любой комбинации и любой последовательности в музыкальном целом. А композиторы-эксперименталисты США стремились вообще избавиться от необходимости связывать звуки, стремились позволить звукам быть просто звуками».
Исключительная культурная значимость звука стала основой научной парадигмы Дж.К.Михайлова, создателя собственной концепции и школы о музыкальной культурологии, представителя сравнительного музыкознания. Михайлов рассматривает звук как «самодостаточное явление, воплощающее в себе глобально-культурные, цивилизационные и этнонациональные особенности».
Сегодня вокальная школа бельканто, которая господствовала четыре столетия, в настоящее время сдает свои позиции. Ощущается интерес к природному, естественному звучанию голоса. М.Каган пишет, что в музыке пение бельканто противопоставило себя звучанию бытовой речи и народного пения. С 19 века наблюдается обратное движение - сближение искусства со зримыми и слышимыми формами жизненной реальности. Пение необработанным, «народным», белым голосом получает эстетическую ценность.
Современные отечественные ученые, включая философов, музыковедов-культурологов, изучают звук как многозначный музыкальный феномен. Под разными углами зрения рассмотрена проблема сосуществования в звуке противоположных начал, то есть проблема двойственности звука.
Так, Т.Чередниченко, исследуя звук в работе «Музыка в истории культуры», пишет, что звук представляет собой двоякую сущность: реальную и идеальную. «Реальный звук укоренен в природных свойствах голоса или инструмента и благодаря этому имеет характерную выразительность... Идеальный звук — это прежде всего звук с математически выверенной высотной позицией, имеющей точное положение в звуковысотном континууме... Именно напряжение между подразумеваемым и реально слышимым создает смысловое богатство музыки».
Заметим, что идеальное звука считается Чередниченко неким абстрактным, чисто теоретическим абсолютом звука. Нашему пониманию ближе представление о звуке как выражении психической энергии Э.Курта.
Мы пытались уточнить представление об идеальном начале звука с точки зрения Е. Синцова. В соответствии с его взглядами, идеальное понимается нами как некая текучая, изменчивая внутренняя форма звука, представляющая собой множественный поток интенций.
Представление о звуке как неразрывном единстве реального и идеального, сведенного к взаимосвязи «звучания» и «незвучания», проанализированно в феноменологическом этюде Михаила Аркадьева. Он отмечает, что музыка антично-западно-европейской традиции всегда мыслилась «исключительно как искусство звука», но исследования крупных российских музыковедов Холопова Ю. и Холоповой В. вплотную подвели «к осознанию реальности невыраженных в звучании образований», а именно к реальности «незвучащего пульсационного континуума». С этой точки зрения дирижер представляет собой «зримое воплощение, материализацию незвучащего экспрессивного континуума».
Таким образом, идеальное звука понимается в данном случае, как его мысленная метроритмическая составляющая, а реальное - как непосредственное звучание.
В этой краткой статье не ставилась задача анализировать всю музыкально-звуковую культуру в полном объеме. Исходя из предмета исследования автор ограничился вокальным звуком как одним из самых древних, являющим собой первоисток звуковой культуры, ведь и по-мнению музыковедов, «голос всегда был и остается первейшим, доступнейшим и едва ли не безграничным по своим возможностям к совершенствованию, музыкальным инструментом».
Вокальный звук предстает перед нами в двух производных: телесно-чувственной и мыслительной. Тесно связанный с телесностью, мусической природой искусства, он, тем не менее, близок к мыслительным и жестовым основаниям своих культурных истоков.
Выбор материала был ограничен культурой бельканто как самой теоретически обоснованной и практически разработанной, самой «искусственной» из всех известных манер пения, имеющей наиболее высокий уровень развития технэ , и некоторыми фольклорными традициями исполнения, сохраняющими большую долю стихийности и имеющими неустойчивые формы технэ.
Зарегистрировавшись на сайте, Вы сможете добавлять информацию по музыкальным группам и исполнителям, которых нет на наших страницах. После проверки администратором, они обязательно будут опубликованны.
(
