Музыка - один из возможных способов воздействия на нервные окончания и психику человека. О музыке можно говорить как в контексте письменной, так и устной традиций. Музыкальное произведение - это ритмически организованные, распределенные во времени волновые колебания различной интенсивности и частотности. Один тип музыкальных произведений призван стимулировать двигательные способности, будь то тяжелый трудовой процесс, воинственный поход или элегантный танец; другой - возбуждать эмоциональные переживания, от легкой радости или печали до крайнего возбуждения конструктивного или деструктивного характера; третий благоприятен для пищеварительного процесса, четвертый для сна, пятый для общения с Богом, шестой для секса и т. д.
Музыка несет направленные эмоциональные заряды и в сочетании со словом способна объединить множество людей и подвигнуть их на подвиг или убийство. Каждый из этих типов относится к тому или иному периоду истории человечества и имеет четкие правила организации - звуковысотной, тембровой, динамической и ритмической. Манипуляция различными типами в рамках одного произведения позволяет создавать сложные драматические построения, которые слушатель в зависимости от разносторонности своего слухового опыта способен воспринимать относительно адекватно замыслу творца. Поскольку музыка никогда не прекращала развиваться, с каждой новой эпохой все богаче становится исторический слой слухового опыта, который, в свою очередь, открывает возможности исторических параллелей и остроумной интеллектуальной игры приемами, присущими той или иной предшествующей эпохе. Сегодня знания и представления о музыке в историческом срезе настолько широки, что подобные спекуляции зачастую оказываются в творчестве многих авторов замещением подлинного творческого процесса.
Подлинное творчество есть поиск путей высвобождения каждого языкового элемента, знака из тисков значений, продиктованных, а зачастую навязанных историей. Этот шлейф ассоциаций мешает непосредственному восприятию материала. Критерии оценки, выработанные к сегодняшнему дню, должны быть бессильны в отношении нового. Однако, перекрывая возможность обращения к старым критериям, неминуемо открываешь пути разработки новых. Новое же имеет своей целью поставить слушателя в положение первооткрывателя, исследователя, обнаружившего в уже знакомом ему мире новый вид, не вписывающийся в существующую систему, требующий пересмотреть историю с нуля или начать новую.
Таким образом, новая музыка неминуемо дистанцируется от опыта слушателя. В разные периоды развития человеческого общества эта дистанция диктовалась и общим смещением понимания центра и цели мироздания: с природы на космос, с космоса на человека, с человека, индивидуума и воспевания его красоты на социум и проблемы самоидентификации личности в глобализованном мире...
Музыка - механизм самоостранения, постоянно размывающий сложившиеся внутри себя устои, будь то представления о времени и пространстве или красоте и морали. Формально творцом музыки может быть как отдельный человек, так и целая группа людей. Однако и в первом, и во втором случае творец есть не что иное как проводник, музыка же самореализуется через тот или иной медиум при появлении благоприятных для самореализации условий.
Таким образом, музыкальное произведение является некоей третьей инстанцией, стоящей независимо от творца и слушателя. Оно указывает на самость творца, самость творения (т. е. самого себя) и самость воспринимающего. Причем все углы треугольника равно удалены и подчеркнуто одиноки. Между ними - пространство, активное поле искусства. И чем больше удалены друг от друга эти точки, тем менее вероятно, что акцент с самого Искусства сместится в пользу той или иной "заинтересованной" стороны.
В наше время на вопросы "что такое музыка?" и "зачем музыка?" возможны самые разные ответы. В моём понимании музыка - это способ коммуникации за пределами человеческой речи, а музыкальное творчество - способность к выражению и сообщению: интимному, поэтическому, драматическому, символическому, аллегорическому, метафорическому, ироническому и т. д. Иными словами - стремление к высказыванию там, где кончается словесная речь, или там, где открывается возможность для её расширения (вне-вербального или, если угодно, мета-вербального). Лучше всего, на мой взгляд, смысл и суть музыкального творчества выражается в известной фразе Бетховена: "Музыка должна высекать огонь из человеческих сердец". (Формула столь же сжатая, ёмкая и всеохватная, как и сама бетховенская музыка.) Это самое близкое мне понимание музыкальной коммуникации, которая рождается из превращения источника озарения в звуковую метафору и ответного отклика на неё в человеческой душе.
Для меня музыкальное творчество имеет смысл тогда, когда мне действительно есть "что сказать" и "как сказать" и когда такое высказывание действительно необходимо. А это требует постоянного поиска индивидуального музыкального выражения: он диктуется всякий раз по-своему, от сочинения к сочинению.
Сознание этого - причина, по которой я до недавних пор долго избегал писания музыки на чьи-либо тексты и ограничивался инструментальным творчеством. В первую очередь, это желание не навредить - ни тексту, ни музыке. В наше время, увы, слишком мало создаётся хорошей музыки, способной раскрыть и обогатить текст, расширить его содержание или создать свой интерпретационный "перпендикуляр". (В числе таких удач у современных нам авторов я бы назвал ряд сочинений Дьёрдя Куртага, "Четыре песни, преодолевающие одиночество" Жерара Гризе или, например, "Заповеди блаженства" Арво Пярта).
Спаянность музыки и текста, столь органичная у Шуберта, Мусоргского или Малера, - это свойство, которое исчезло из большинства современных сочинений. Чаще всего музыка навязывается тексту насильно, лишь по обязательной академической необходимости ("так надо") - вместо того, чтобы создавать новое качество материала, она только портит его. Что характерно, подавляющее большинство авторов текстов песен Шуберта были его современниками: это было искусством живым и актуальным. Большинство же современных композиторов (и особенно, выпускников консерваторий), задавленные супер-эго Великой Культуры, предпочитают тексты авторов прошлого. В России сегодня особенно рьяно эксплуатируют наследие поэтов и прозаиков начала XX века. "Авангардисты" из германоязычных стран прочно оседлали Хёльдерлина и Пауля Целана и т. д.
Отдельная тема - способность композиторов к органичному и индивидуальному мелодическому языку как к сокровеннейшему и поэтичнейшему средству музыкальной речи. В наше время им владеют лишь считанные единицы (использование многими авторами заёмных формул цитатного и стилизационного характера не в счёт). В этом смысле на меня сильное впечатление производят сочинения Клода Вивье (франкоязычного композитора из Канады, до сих пор ещё мало известного у нас в России, прожившего короткую жизнь и погибшего при нелепых обстоятельствах), особенно его пьеса для камерного оркестра "Бухара", написанная исключительно мелодическими средствами, выразительно расширенными темброво и спектрально.
(
